Ноты
Раритет
Церковное пение
Богослужение
Учебное заведение
Труды МРПС
Предстоящ. события
Прошедш. события
Как нас найти
Фотогалерея
Карта сайта
Контакт
Ссылки
На главную


Рассылка 'Новости сайта Московской регентско-певческой семинарии'
Страницы:  [1]  [2]  [3]  [4]  [5]  [6]  [7]  [8]  [9] 

Дорогой Геннадий! Мне хочется, раз уж я взялся, вспомнить по возможности все назидательное, что было тогда, когда я был на грани младенчества и отрочества. Жаль тех случаев, которые кому-нибудь явятся несомненно назидательными. Конечно, говоря о себе, что жизнь моя едва ли не сплошная цепь чудес Божиих, я очень рискую говорить уже неполезное и даже духовно повредиться. Но Бог даст этого не случится. Я всегда помню оговорку Апостола Павла: «Я больше других потрудился, впрочем, не я, а благодать Божия, которая со мною». Это помню я всегда, и это меня спасает. «Не нам, не нам, но Имени Твоему даждь, Господи, славу». Я — последний из посланников Христовых, худший из них, но «благодать Господня не тща бысть во мне, но паче иных потрудихся!» И сами посудите! Могла ли бы протечь без Божия водительства, без Божией помощи жизнь многих поколений верных служителей Божиих, целой династии преданных своему делу пастырей Христовых. Если бы кто и уверял, что Бог им не помогал, то уверял бы полный абсурд и был бы лжецом. Не нам, не нам, но пастырству нашему дал Бог и крепость, и успех, и даже некоторую славу.

Итак, хотите Вы или не хотите, а я переношусь опять в мои младенческие годы.

Собор слободы Кукарка Вятской губернии

Перед самой революцией отец мой был назначен в слободу Кукарку (нынешний город Советск) Вятской губернии (ныне Кировской области) сначала в приходскую церковь. Но и просили его из Киевской Академии, и предназначали — в Настоятели собора и в Благочинные, и в законоучители девятиклассной женской Гимназии и двух мужских средних Училищ, и в Председатели педагогического Совета Гимназии. Должности Настоятеля собора и Благочинного пока были на очереди, но еще не присвоены ему потому, что жив еще был, или еле жив, настоятель собора протоиерей Добринский. Но он вскоре умер, и, назначивши на все вышеуказанные должности папу, начальство сделало его по должности протоиереем. Это было очень необычно — протоиерей, Настоятель собора, Благочинный — батюшка двадцати шести лет с белым крестом. Но он прекрасно возглавлял и соборный причт, и собор батюшек всего города и округа, когда тот собирался в большие праздники. Отец был знаток архиерейского служения и всякого другого — и будничного, и праздничного. Он устроил такое благолепие в службе, что всех это тогда покорило и всем понравилось. Наиболее покоряюща была сила его проповеди, природное дарование, отшлифованное высшим образованием. А больше всего — действием «свежей», как говорят в народе, благодати священства. Впрочем, он умел и в последующие годы возгревать свой благодатный дар, не сокрушиться в великих страданиях, не опуститься во времена относительного покоя. «Господь крепость людем Своим даст, Господь благословит люди Своя миром». «Вся могу о укрепляющем мя Христе Иисусе». «Благословен Бог изливаяй благодать Свою на священники Своя яко миро на главе, сходящее на браду, браду Аароню, сходящее на ометы одежды его. И никто не приемлет сам этой чести, но званный от Бога, якоже и Аарон».

Эти божественные слова на папе осуществились.

В этом великом служении необходим бывает хороший духовник, богомудрый духовный руководитель. И блажен священник, который найдет себе руководителя, которому возможно, не рассуждая много, по-детски ввериться и, ломая свою богопротивную самость, беспрекословно слушаться. Вижу на примере отцов и дедов моих и на своем собственном, что Пастыреначальник наш, не хотящий смерти ни одного грешника, а также и любящий оставивших все и последовавших за Ним для пастьбы словесных Его овец, все подает для этого необходимое, а руководители духовные появляются друг за другом: только оплачешь одного, как появляется другой, явно для этого пригодный, явно посланный Богом. Хотелось мне показать Вам целый ряд старцев, руководствовавших нас, но как Бог повелит.

Вот — первый руководитель папин. Как это нередко бывает, иной человек и по образованию, и по старшинству, и по другим данным должен бы занять в том месте, где живет, начальственные и учительные должности, но это ему не дается. И хорошо, когда таковой смирится под крепкую руку Божию и не будет себя считать обиженным Богом и людьми. Таковой будет и прославлен, и вознесен Богом и без приличных ему должностей, по глаголу Христову: Cобор слободы Кукарка. Внутренний вид «Всяк смиряяй себе вознесется», причем возвышение его приходит еще в этой земной жизни. Но возвышение это — не официальное, не формальное, людьми века сего часто по милости Божией даже и не замечаемое.

Таков был в папином благочинническом округе в Вятской Епархии протоиерей, святой жизни человек — отец Александр Кедров. Простой сельский священник, не учитель, не начальник, хотя и имел ученую степень Магистра Богословия и золотой академический значок. Папа упросил его быть его духовником, а тот, может быть из смирения, взаимно стал у него исповедоваться. Какие-то иерархи древности, особенно русские, не мирволили такой взаимной практике духовничества и запрещали ее. Но это дело подобно женитьбе на дальних родственницах в случае нужды. Если нет поблизости родственного по духу духовника, кроме того, который сам у тебя исповедуется, то старцы благословляют, а архиереи ныне в большинстве случаев не запрещают исповедоваться им по нужде друг у друга. У людей истинно духовных это не ведет к возможной вообще снисходительности друг к другу, к взаимопотаканию, если так можно выразиться. Наоборот, нередко бывает, что духовник, видя человека, схожего с ним по настроенности, своего-то и более не щадит. Как бывает иногда, да и нередко, что полководец в важное и опасное военное предприятие с великою болью сердца посылает самого дорогого своего помощника, зная, что почти некого другого, менее дорогого сердцу, в это дело послать.

Так отец Александр очень строго велел папе ничем не покрывать голову во время шествия с крестом на Иордань (на близлежащую реку Пижму) и во время всего происходящего на реке великого Водоосвящения. А папа был совершенно лысый, и лысина его сначала синела, а потом как бы чернела от мороза, но никогда никакого несчастья или даже легкой простуды от этого не происходило. Памятуя это, и я свято соблюдаю заповеданное отцом Александром: никогда ничем не покрываю голову, выходя наружу для крещенского освящения воды, и тоже никогда от этого не болел, хотя в иные зимы с непокрытой головой служить на морозе весьма трудно.

А однажды отец Александр приходит к папе и говорит: «Как быть? Меня просят изгнать беса из одной одержимой девушки». Папа рассказывал, что он как-то ничего не подумал в это время, но как бы сам сказался тут известный евангельский текст: «Сей род ничим же изгонится, токмо молитвою и постом». Отец Александр ничего на это не ответил и вскоре ушел. Только после стало нам известно, что он принял эти слова за благословение духовника и его повеление действовать.

Заметьте, что Божий человек не станет ничего делать без благословения своего духовника. И мирянам, ревнующим о каком-либо особенном подвиге, следует внушать, чтобы они не понедельничали и не решались от полного отказа от мяса, или чего подобного, не испросив прежде благословения духовного отца. Бывает так, что бес внушил нарочитый подвиг, чтобы потом надмить самовольного подвижника. В таком случае он, не терпя его смирения и полученной им благодати в благословении духовника, отлетает прочь, и человек вдруг ощущает, что прежнее желание отпало, и продолжать понедельничать или не есть мяса, или вставать на полуночную молитву он просто не в силах. Пусть тогда идет к духовнику и поведает ему свою немощь. А духовник скажет: «Попытал себя, увидел, что слаб, так смиренно о себе и подумай: слаб я, не мог вынести пока что нарочитого подвига, и больше о понедельничаниях не думай, исполняй то, что только для всех христиан необходимо. А если желание особенного подвига было не от беса, а от собственного его доброго устроения, или по внушению Ангела-хранителя, тогда он ощутит в себе достаточную силу для несения нарочитого подвига, но бесу к таковому подступиться будет трудно, так как он заранее себя заковал, как в броню — в смирение и послушание духовному отцу. Если бес будет влагать ему гибельную мысль: »Вот другие и постов не блюдут, а я понедельничаю», то мысль эта не укоренится в подвижнике, спросившем заранее благословения и исполняющем повеленное ему духовником.

Но слушайте, что сталось потом с отцом Александром. Уверенный в том, что ему, недостойному и паче всех грешнейшему, духовник велел все-таки изгнать беса (больше вокруг некому), и зная, что средство изгнания духовник избрал верное, Христом рекомендованное, сей раб Божий и употребил указанное ему средство. Подобно Христу и Христовым пророкам, он сорок дней и сорок ночей ничего не ел, а только пил иногда немного воды. И конечно молился, молился, как только мог. А он был, как потом оказалось, великий молитвенник: когда пришли по смерти священники его облачать, оказалось, что колена его почти лишены кожи, вся она стерта бесчисленными земными поклонами! После сорока дней пощения и молитвы, он позволил привести к себе девушку, прочел над нею, что положено, и среди солнечного дня, на глазах у всех там присутствовавших, бес вышел из девушки в виде синего пламени!..

Как сейчас помню его, он немного напоминал лицом преподобного Серафима. Мама предложила ему покушать, попить чайку, он все кланялся, благодарил, и отказывался, и пятился к двери, и так, кланяясь и пятясь, даже ударился немного затылком об одну полочку у двери, так и не остался покушать, почему — нам неведомо. Я, восьмилетний мальчик, старался все глядеть ему в глаза. Они — чистые-чистые, ясные и спокойные, как у младенца, только немножко грустные и отрешенные какие-то, ни на чем не сосредоточивающиеся прочно. Такие глаза приходилось мне видеть потом и у многих других Божиих людей. Отец Александр явно был человек Божий, не от мира сего.

Его молитвами, Господи, и нас грешных помилуй!

Еще был случай в папином благочинническом округе такой. В одном селе (или даже монастыре, сейчас не помню) был храм, посвященный Женам-Мироносицам, и в Неделю Мироносиц торжественно праздновался там храмовой праздник, привлекавший туда немало духовенства и мирян. Надо сказать, что сравнительно недавно стали запрещать служить посторонним батюшкам и диаконам в том храме, где настал храмовой или престольный праздник. А раньше все, кому возможно, собирались в храм-именинник, и это было очень трогательно и торжественно.

Так вот, был в тех местах один нищий, с рождения не владевший ногами, так все и звали его Ползук (или может быть Ползун, не помню). Так вот этот Ползук заранее приполз к храму святых Мироносиц, чтобы по обычаю нищенскому демонстрировать на паперти свое убожество, вызывать сострадание входящих и исходящих, и, как водится, собирать с них деньги на пропитание. В церковь он, можно сказать, и не заходил никогда, ему было трудно, да и большинство нищих, к сожалению, дальше паперти, бывало, никуда не заходят — тут вроде бы их законное место. Сторож церковный говорит Ползуку: «Рано ты больно приполз, иди-ка ты в сторожку отдохни. Я сейчас пойду убирать к празднику церковь, а ты приляг у меня. А чтобы тебя кто из посторонних не потревожил, я запру тебя на замок». Так и было. Лежит Ползук и вдруг видит, что отворяется дверь сторожки и входят три женщины, как бы монахини. Две пониже, а одна очень высокая. «Ты что — говорят — здесь лежишь? Вставай, будем с тобой Богу молиться». Ползук начал было говорить, что стоять-то он не может и поклоны класть не может, но женщины его как бы не слушали. Высокая стала посреди, низкие по бокам, сотворили начало и стали так хорошо петь и читать, что Ползука увлекли в молитву. Душа его так возрадовалась, и так он горячо стал с ними молиться, что был как бы вне себя. Очнувшись немного и оглядевши себя, он вдруг видит, что крепко стоит на ногах, как все другие здравые человеки. А женщины сказали: «Ну, отдыхай пока, а мы в церковь пойдем». Ушли и затворили двери за собою. Когда вернулся сторож, то увидел Ползука скачущим по сторожке и весьма радостным. Сторож пришел в ужас и спрашивает: «Что такое случилось, что ты не ползаешь, а скачешь?» Ползук все объяснил. Тогда сторож еще более испугался. «Сторожка ведь — говорит — все время заперта была, замок особенный, мудреный, и вот от него единственный ключ у меня в кармане лежит». Тогда Ползук на ногах, как все люди, пошел в церковь, а на середине стоит приготовленная к празднику храмовая икона: жены-мироносицы, в середине высокая, а две низенькие по бокам. Ползук пал пред ними на колени, а потом в слух всех радостно вскричал: «Вот они! Вот они! Вот кто приходил ко мне в сторожку и исцелил меня — Мироносицы Жены!» Тут благодарный исцеленный и на празднике, и после, и в храме, и в селении, и во всей округе рассказывал всем с восторгом о своем чудесном исцелении от Жен Мироносиц. И как все его прекрасно знали и были убеждены в прочности его от рождения ползучего состояния, то естественно народ был весь взбудоражен и обрадован. Тут и слабоверные многие укрепили веру этим явным великим чудом. Но... блюстители порядка в наш безбожный век решили, что громкое и постоянное объявление о совершившемся чуде как-то не вяжется с новой безбожной программой, повелели или посоветовали бывшему Ползуку избрать для себя иное место жительства и никому отнюдь не объявлять о том, что с ним случилось. Как это было, так или несколько иначе, только исцеленный Ползук больше в тех местах совсем не появлялся.

Еще в те годы было не сказать чудо, а событие, совершенно объяснимое законами природы, но... тоже несколько конфузное для тех, кто учит, что Бога нет, и что, следовательно, хулить Его, якобы несуществующего, можно безнаказанно.

Однажды отцы города Вятки задумали грандиозное, торжественное, якобы просветительски полезное празднество. Отлили из алебастра массивные (хотя и не очень изящные, но довольно похожие) фигуры «богов», то есть — Христа, Богородицы и Апостолов. Установили в городском парке и пригласили народ — любоваться на то, как все «боги», заранее начиненные взрывчаткой, должны будут с треском и громом разлететься в разные стороны в мелкие клочки. Как полагается, протянули на прилично безопасное место бикфордов шнур. Когда все собрались, отцы города, люди знаменитые, имели честь зажечь каждый вельможа — свой шнур. Рассчитали время, когда должен получиться заранее задуманный эффект великолепной гибели «богов». Прошло это время. Еще прошло немало с некоторой уже тоской и досадой отсчитываемых минут, а «боги» все не взрываются. Решили, что шнуры негодны, затухли где-то по пути. И... все отцы города пошли прямо к изваяниям, в надежде исправить положение, может быть сменить подмокшие шнуры новыми. И как только все подошли — раздался страшный взрыв, разнесший не только «богов», но и их злополучных авторов. А потом — пышные похороны в красных гробах, «Вы жертвою пали в борьбе роковой...» Комментарии излишни.

Дорогой Геннадий! Мне очень хотелось рассказать Вам все по порядку из заслуживающих внимания наших вятских впечатлений. Может быть, Вам некогда и неугодно будет слушать продолжение, но я, независимо от этого, могу теперь плавно продолжать, уже не летая на каждой странице в Вятку и обратно. Приезжайте! Много, много полезного имею я Вам сообщить, а Вы мне. И это все — для приращения нашего общего святейшего дела — сеятвы и жатвы на ниве Господней, паствы Его словесных овец. И потом — никогда не бывает в этой плоскости ничего случайного. Нас везде ведет Бог Ему ведомыми путями.

Мир Вам!

Любящий Вас протоиерей Анатолий Правдолюбов


Страницы:  [1]  [2]  [3]  [4]  [5]  [6]  [7]  [8]  [9]